Главная / Культура / В Табакерку пришел амбидекстер: Машков о театральном зазеркалье

В Табакерку пришел амбидекстер: Машков о театральном зазеркалье

Новый худрук дал первое интервью: «Мой путь от внимания — к чувству, а внимание — это предчувствие»

Владимир Машков стал худруком Табакерки. Горячий, с холерическим темпераментом, блистательный, модный артист, он переступает порог кабинета своего учителя. Замирает. Оглядывается. Кажется растерянным… В своем первом слове полностью отходит от стандартов и рвет шаблон представлений о начальстве. Не обещает спектаклей на звезд и вместо культурной революции предлагает научную. И все время возвращается к Табакову. Свое первое интервью в качестве руководителя популярного московского театра он дал обозревателю «МК».

Я рыцарь при императоре

— Даже при приближении к нему я не мог принять его смерть. Я приходил к нему в больницу и видел, что он бился, как гладиатор на поле, — рвал на себе провода. И у меня было полное ощущение, что он прорвется. Это была битва за жизнь!

— Володя, ты часто приходил в больницу?

— Не настолько… Чтобы не надоедать. Больница — серьезное дело, врачи… Марина находилась там постоянно, делала все и даже больше, чем возможно, серьезно стала изучать медицину. Вот видишь как: иногда беда расширяет наши знания.

Теперь его уход — беда для меня на всю жизнь, потому что он попал в больницу в день моего рождения — 27 ноября. Я находился как раз в Узбекистане, на съемках, позвонил — а я ему на свой день рождения сам всегда звонил, чтобы об этом напомнить. Не дозвонился. Да… 27-е число — вот такая нумерология нашей жизни.

— Веришь в магию чисел?

— Верю — не верю… Живу. Моя задача — искать смысл в жизни, в цифрах, наблюдать. Наблюдающий есть наблюдаемый. Я наблюдаю за тем, что мне подкидывает мир, и это не может не встать в стройную линейку.

— Жизнь подкинула такой перевертыш: ты — худрук Табакерки, хотя не собирался. Но несколько лет назад (во время репетиций спектакля «№13D») Олег Павлович сам мне говорил, что хотел бы, чтобы именно ты встал во главе МХТ.

— Наши взаимоотношения с Олегом Павловичем были очень тесными. Он был император! Стоек, силен! Я же был яростным и агрессивным, что ему тоже нравилось.

— А ты, прости, кем видел себя при императоре?

— …Наверное, рыцарь какой-то, Ланцелот. Его телохранитель. Тела хранитель… Моя задача была в том, чтобы мой учитель был счастлив, гордился мной. Он действительно подарил мне судьбу. А ее можно подарить только в битве: ломал меня внутри, ломал мою невозможность что-то делать. Между нами не было слова «невозможно», были поставленные задачи.

— Ты впервые переступил порог личного кабинета Олега Павловича, и в этот момент мне показалось, что ты как будто растерялся, испугался. Я ошибаюсь? Что ты почувствовал?

— Вообще этого слова — «испугался» — не понимаю. Мой дедушка однажды сказал (у меня мощный был дедок): «Вовка, ты всегда успеешь обосраться до смерти. Бояться смысла нет». Слово это нехорошее, оно лишает человека внимания. Могу сказать, что увидел: помещение, которое не обжито, и только символы на стене — фотографии его и дорогих ему людей. Это его зеркала. Ведь большая часть его жизни проходила в Московском Художественном театре, где огромная труппа, а здесь его любили, носили на руках…

— Прости, но ты ушел от вопроса об МХТ и желания Олега Павловича видеть тебя там. Ты отказал учителю?

— Нет, я ему никогда не отказывал. Еще раз скажу, возвращаясь к императору: он не из тех людей, кто оставлял за собой того или этого. Он не был назначающим. Он, как Королёв, дал старт, а дальше — давайте, буду смотреть на вас. Запомни, ты настолько хорош, насколько хороша твоя последняя работа. Поэтому если человек не идет к этому значению, он двигается назад.

Источник: mk.ru